IPB

Здравствуйте, гость ( Вход | Регистрация )

 
Reply to this topicStart new topic
> стандартная электричка, глупая история
Марк Кирдань
сообщение Янв 5 2009, 19:57
Сообщение #1


Member
**

Группа: Студийцы
Сообщений: 14
Регистрация: 2 Дек 08
Пользователь №: 91




Да, все похоже, где-то уже было. Электричка гулко, чуть слышно ползла сквозь ночные завеси. Пассажиры кто закатывал глаза, кто вчитывался в газеты, книги, или в расписание поездов, или в каталог правонарушений, или в график зарплат макдональса... тишину, дребезжавшую старым железом, пронзал гоготок недвусмысленных ребят, сидевших вразвалку то тут, то там. На одной из станций шаткие, вонючие двери разверлись, и в заголовок вагона вышел молодой оранжевый тип с блаженной лысиной и трепетным голоском. Он что-то говорил, до людей доносились обрывки, неясные сочетания – это была давно всем знакомая проповедь о том, например, что человек есть созвездие, есть узор, что каждый важен, что...
- ...Не бывает маленьких, не бывает лишних людей! – да, да, ворковал этот юный любитель, и в его сторону одобрительно и смешливо оборачивались странные лица поздних, молодых рабочих. Поднимались тонкие как на подбор брови, тек пот по блестящим вискам, играли синие губы. Товарищи приподнимали пухлые воротники, анекдотились, но, в целом, все казались расслабленными и безучастными по отношению к оранжевому мальчику, хотя в другое время вполне могли бы за истины его проучить.
Спящие качались. Неловкий, похожий на похудевшего Безухова, юноша, стоял, держась за спинку сидения тонкой рукой, едва балансируя на слабых ногах и пытаясь удержать в другой руке раскатистую книгу с «Войной и миром». Из его бокового кармана торчала всегда выпадающая в грязь шапка, и он часто оглядывался на нее, беспокоясь. Еще он вглядывался в другого юношу, вихрастого и серьезного, дремлющего с музыкой напротив. Безухову почему-то хотелось, чтобы вихрастый обратил внимание, какое красивое, интеллигентное лицо у Безухова, как расслабленно он читает классику, каким пальто обходится и при том вовсе не нуждается в вихрах, но вихрастый слушал музыку и дремал, что приводило в упадок все чувства Безухова.
Рядом сидела, почти лежала пара. Квадратный, усталый, заметно крупный мужчина Поликарп неестественно изогнул весь свой торс, утяжеленный бычьей курткой, и шею, чтобы облокотиться на жену Любу. Он работал оператором в детском театре, она продавщицей в супермаркете. Ему приходилось быть на работе энергичным и способным, ей – неудержимо красивой и отзывчивой. Теперь они побросали шкуры и все будто осунулись, в особенности Любовь – позеленела, обвисла, словно злая фея провела по ее щекам злочастным заклинанием. Мысли у Любы были смутны. Поликарп думал заснуть, его сознание сцепляло различные блоки и формы давно увиденного, и он наблюдал за этим отсутствующе, сам не хозяин своей голове. Но он обнимал жену Любу, и выворачивал шею, чтобы затылком плотно оказаться на ее плече, и это страшное неудобство отбивало сон, зато он чувствовал явные прикосновения, некоторое тепло и даже приятную духоту.
- Возьмите, возьмите.... – бормотал оранжевый человек, склонившись над ними, - Свобода сознания – прежде всего. Человек – узор. Мы все птицы. Мы все Богом. Возьмите...
Любовь хмурила свою глубокую кожу, и продавец истин уходил. Безухов, на грани отчаяния дочитывавший главу о масонах, не находивший зрителей своему совершенству разглядывал себя в темном, электрическом стекле. Там проносились мокрые ограды, разноцветные машины и рванные сумерки. Лицо, отражавшееся частично, рассекавшееся многими огоньками и случайными тенями, приобретало харизматичную художественность, и Безухов оставался доволен.
Поликарп ворочался и что-то бормотал. Одной рукой он поджал жену под бок, что и ей причиняло неудобство, но она не хотела его огорчать и молчала об этом. Краем глаза, стараясь не смотреть впрямую, она заново разглядывала его огромную, мужскую фигуру, пахнущую сигаретами щетину, пухлый рот, капризно сдавленный в полусне, жидкий ежик, на затылке уходящий в пушок и красные пятна. Огромный, страшный мужчина сдавливал хмурую, зеленую женщину в электричке, сминая ее всем своим угрюмым телом и думая о детском театре, который кстати, вызывал у него гомерическую смятенность. Любовь представляла, чем они займутся, когда вернутся домой. Надо будет быстро что-нибудь приготовить. Все голодны. Поликарп включит телевизор, Любовь пойдет в душ. Она поднимет розовую мочалку, встряхнет, рассмотрит на предмет инородных тел, и только затем вступит в ванну. Потом она выйдет из душа, Поликарп оценит ее красоту, включит музыку, и они все вместе спешно отправятся в постель. Потом обязательно будет какая-нибудь ссора с соседями, ведь тем вовсе не нравится Шуфутинский, хотя Любе он тоже не нравится, но ведь дело в другом. Поликарп включает Шуфутинского, чтобы представлять себе сытое бородатое лицо и вместе с ним бодро проживать скучные будни. Поликарп глотнет коньячку и будет стоять голый возле балкона так, чтобы с улицы его никто не видел, но чтобы дым от сигареты улетал в форточку. Его непрозрачное, тертое тело будет таким же квадратным, каким оно кажется здесь, в электричке. Любовь поговорит по телефону с подругой по супермаркету и муж обязательно, с нотками непонятного недоверия, спросит, кто звонил, хотя прекрасно будет знать и сам, кто это, ведь в зале, возле курительной форточки сам же месяц тому установил второй телефон.
- Это хорошая книга, - говорил вошедший на станции Люберцы-1, человек внушительной бороды и складных черт, - Это именно то, что вам нужно. Здесь вы найдете все. Это энциклопедия для русских. Русская история, русские традиции, православная церковь. Кто интересуется историей русской православной церкви, или пусть даже славянской мифологией – прошу ко мне. Иллюстраций множество, качество отменное, все цветное, глянцевое, страниц семьсот, стоит всего лишь триста, заметьте, всего лишь триста рублей! Редкое издание...
- Поликарп, Поликарп, - говорила скучавшая Люба, - давай купим энциклопедию для русских, всего триста рублей.
- Зачем? – философически и вяло отзывался муж.
- Ну, просто. Будет, что почитать. Сегодня почитаем.
Сегодня, как и всегда, Поликарп имел определенные взгляды на то, как им провести вечер и замещать устоявшуюся норму он не то чтобы боялся, но очень, очень не хотел. Внутренне он чувствовал, что будет уже другим Поликарпом, если вдруг обзаведется цветистой энциклопедией с историей и мифами. Он много разозлился, резко вспылил, огненно зарычал при этом внезапном чувстве, в этом мгновенном осознании и несвязно сказал:
- Ну, что за чепуха. Делать нечего. Денег у нас что ли много... – и уткнулся, уткнулся незабвенный карп боком к жене, так, что затрещали у самого неловкие, негибкие кости; он странно трогал ей талию и грудь, как делал бы то же самое десять лет назад, когда они знакомились и взаимно заигрывали. Сейчас подобными прикосновеньями, он интуитивно подтверждал свое бесспорное главенство в семье. Люба вздыхала, прислонялась к стеклу. Поликарп зачем-то раскрывал ее невзрачную куртку, хотя рядом были и, вполне возможно, за всем наблюдали, и вихрастый юноша, и взволнованный Безухов и другие люди – старик с тремя чемоданами, маленький бандюган, совсем недавно под страхом смертной казни отобравший у детей какую-то мелочь и теперь счастливо посапывающий рябым носом, серьезная женщина, профилем похожая на королеву Викторию, два счастливых милиционера, хихикающих о своих, всем неизвестных, обычных делах, сумасшедший поэт, в уме строящий вавилонскую башню из хлебных огрызков и планетарных чисел, молодой, подрабатывающий цыган.

Люба слегка закатила глаза, и вдруг внезапная тишина, сдавленность, паника валом вонзились в нее. Что-то случилось, что-то сломалось, Люба очень хорошо чувствовала это событие, но не могла его объяснить. Она вглядывалась в кучные вены на своих руках, складно сложенных вдоль угловатой, малиновой сумочки с приятно золоченным ремешком, вглядывалась – и отчаянье, так незнакомое, так неожиданное, разрывало ее, хотя с виду Люба оставалась все той же скучающей, зеленоватой клушей, и даже лицо ее сделалось тверже, сильнее, что, впрочем, давало сходство с подъездной алкоголичкой, когда она питьем вовсе не увлекалась, просто много работала и быстро старела, да и с детства милашкой не была.
Подумав об этом, Люба погрузилась в еще большее отчаянье. «Да», - молча сказала она себе, - «Милашкой, красивой девочкой, ладным пупсиком и голенастой принцессой я никогда не была. Но почему, почему?», она обратилась к своим небрежно крашеным ногтям... «И почему крашеным? Зачем это? Такая дурацкая, зеленая краска! Это же пошло, в конце концов». Люба недоумевала, поражалась собственной пошлости, как внезапному чудищу, выпрыгнувшему из-за спины. Поликарп – груда облезлых мышц и распаренного мяса, любимый муж, оборачивался вкруг ее правой, сдавленной руки, она разглядывала его уверенную щеку и, закинутый в случайную сторону, глаз. Он кисло улыбался и маленькие, круглые капельки пота на недавней щетинке поперек подбородка поблестывали в качавшихся огнях электрички.
Из разверстых дверей показался новый господин – облаченный в продырявленную, многослойную куртейку, пожилых лет, подпитый, веселый, туманный человек с гармошкой в темных, мозолистых руках. Он давил известные народные мелодии и плавно шел, останавливаясь каждый шаг и хлестко глядя в пассажиров, притом взгляд его оставался косоват и пугающ. Его смуглая кожа пестрела синими, расплывчатыми рисунками, а от болтающейся, растянутой, грязной кофты пахло селедкой. Когда вихрастый слушатель вдруг отставил плеерные мелодии и протянул гармонисту – видимо, из солидарности, как музыкант музыканту – протянул гармонисту прозрачные десять рублей, тот, продолжая играть, вовсе не изменился в лице, беззубая улыбка разве что расплывалась, вихрастый не знал, куда положить подаяние, он очень смутился, но не мог отступить и, подрагивая от некоего отвращения, потянулся к оттопыренному жесткому карману играющего, и тот согласно кивал. Кое-как второпях запихав эту десятку, мальчик успокоился, хотя она довольно небрежно торчала – и никто больше не подавал музыканту. И когда он дошел до середины вагона, бумажка сама по себе выпала, улеглась среди стоптанной грязи. Мужчину неохотно толкали, окликали, но он играл все свое и пьяно улыбался, так и ушел.
Ехать было еще достаточно. Сонность рассеялась. Любовь отчаянно думала о пророненной бумажке, невольно сожалела о несчастной судьбе незнакомого гармониста, и о своей дурацкой, как ей подумалось вдруг. Она растормошила скрюченного мужа.
- Ты любишь меня?
- О, да, да, - сказал он с вдохновением моржа. С этими словами он еще сильнее сжал жену и стал поглаживать ее лопатки, внушительно надавливая.
Люба смотрела в его усталые, рабочие глаза и подметила, что в них столько же электричества, сколько и окнах, и в бесконечных фонарях вдоль железной дороги и гремящих наушниках вихрастого юноши.
- А что такое?
- Все хорошо. У тебя остались сигареты?
- Да, - мотая непонимающей головой, крупный карп перевернулся, чтобы потрясти свою одежду; откуда-то выпала худая, коричневая пачка, - а чего это ты курить?
- Что-то захотелось, ты лежи.
- Ну...
Он согласно закатил глаза и мигом окаменел.
Люба протолкнулась через спящее, два раза оперевшись на поручни и случайно задев чемодан со свинцовыми углами. Уходя в тамбур, она не оглядывалась. Двери разъехались с треском, вонь и прохлада окутали зеленую женщину с ног до головы. Сначала она курила жадно, думая что-то неясное и тоскливое, будто в дыме сгорала вся нахлынувшая сумятица, но вскоре, вновь невольно увидев себя, она ужаснулась и сигарете – и в ней заключалось что-то страшное, ленивое, худое и даже смрадное, чему Люба не могла подобрать слов. Сигарета с искорками скатилась в щель на шпалы. На следующей станции пронеслась цветная, кипящая гурьба цыганят, в их тонких, обшарпанных тельцах Люба находила подтверждение тому смрадному, что настигло ее существо и ее мир.
Она не могла заставить себя вернуться. Но она не знала куда бежать – бежать надо было и от себя в том числе. Она находила, что все составляющее ее – так же неизбежно и глупо, как все другие предметы и люди вокруг. Одежда только подчеркивала неизбежность, но главный упадок горел внутри – во всех движениях Любы, беспомощных и тяжелых движениях, в ее дыхании, в ее мыслях и в ее вздыхающем, сморщенном лице, которое то загоралось, то потухало в мельтешащем отражении. На миг сквозь отражение, в больном, громоздком небосводе засветилась яркая, глубокая синева, сквозь тысячи грязных, хлопчатых, задымленных слоев, в оглушающей синеве возникло алмазное лицо. Любовь вскрикнула – это видение было в детстве, всего один раз, когда она, ничего не зная о жизни и о себе, считала, что приблизиться к такой синеве возможно и необходимо для каждого. Благоухающее лицо разрасталось и пуще и дольше сияло, охватывая огромные, безликие человеческие поля, осеняя их старость и бессмысленность – и затем все исчезло, кругом все так же громыхали неровные железяки, пахло мочой, ходили усталые, немые люди и Поликарп, расплывшийся на сиденьях, размышлял о голых жениных ляжках, в которых даже не было никакого сияния, которые давно готовились стать землей, как и все остальное; и Любовь вскрикнула, увидев чужую, замшелую пустоту, ожидающую поцелуев и признаний; люди, рыхлые мешки, зажившиеся и спутаные, безразлично пребывали в скрежещущем мире. И Любовь вскрикнула, ощутив себя их частицей, частицей – в самом скопе их, как вскрикивает тень среди ночных завесей и лавин. Как перестать быть? – спросила себя зеленая клуша, и ее отчаянье выпало от собственной тяжести за границы мира. На следущей станции Люба выбежала на платформу; бежала, бежала, через переходы, пустые рынки, дышащие забвеньем закоулки, пестрящие глазками и смешками сборища животных и людей, пьяных, пьяных усталостью, глупым гневом. Глупым гневом и глупой усталостью – повторяла себе Любовь, стараясь не думать о собственном бездарном существе, избавляясь от него, отгрызая от него куски.
Над неизвестным поселком сияла синяя ночь и где-то – невидимые сады и блаженные города.
Поезд с мужем уехал.
Go to the top of the page
 
+Quote Post
Эдуард Лукоянов
сообщение Янв 8 2009, 22:53
Сообщение #2


Advanced Member
***

Группа: Студийцы
Сообщений: 153
Регистрация: 7 Апр 08
Пользователь №: 15



+ доходящая до абсурда сочность слова
- всезнающая фигура автора


--------------------
Засим убей кесаря.
Go to the top of the page
 
+Quote Post
Марк Кирдань
сообщение Янв 10 2009, 16:51
Сообщение #3


Member
**

Группа: Студийцы
Сообщений: 14
Регистрация: 2 Дек 08
Пользователь №: 91



да, наверное, но куда деться автору ? )

по правде говоря, автор только догадывался, но не знал, мне кажется, а физически являлся нам тем самым "Безуховым".

Сообщение отредактировал Марк Кирдань - Янв 10 2009, 16:57
Go to the top of the page
 
+Quote Post
Эдуард Лукоянов
сообщение Янв 10 2009, 18:24
Сообщение #4


Advanced Member
***

Группа: Студийцы
Сообщений: 153
Регистрация: 7 Апр 08
Пользователь №: 15




Отвлеченное прозаическое:

Такой вопрос: является ли необходимой роль автора или реализм в большей степени требует от писателя растворяться в героях?
Еще вопрос: что ты думаешь по поводу текста в понимании Дерриды? т. е. текст тогда имеет смысл, когда его читают и только тогда он обретает значения?
Насколько важно это для прозаика? Должен ли различаться подход к выражению авторского при написании рассказа, повести и романа?


--------------------
Засим убей кесаря.
Go to the top of the page
 
+Quote Post
Марк Кирдань
сообщение Янв 10 2009, 21:18
Сообщение #5


Member
**

Группа: Студийцы
Сообщений: 14
Регистрация: 2 Дек 08
Пользователь №: 91



1. думаю, необходимого нет ничего, а с реализмом знаком мало, наверное, он требует писательской медитации )

2. если правильно понял вопрос, в чем не уверен –текст обладает определенным набором значений сам по себе и вполне может получать новые по мере.. по мере. Когда его читают – тогда и новые значения. Новые привязанности, новые ауры, новая жизнь.
Важно – не знаю, само по себе как-то.

Хотя, впрочем, это и мало относится к «Электричке», какие там «новые ауры», когда и так все понятно.
Go to the top of the page
 
+Quote Post
Эдуард Лукоянов
сообщение Янв 10 2009, 21:37
Сообщение #6


Advanced Member
***

Группа: Студийцы
Сообщений: 153
Регистрация: 7 Апр 08
Пользователь №: 15



Цитата (Марк Кирдань @ Янв 10 2009, 21:18) *
1. думаю, необходимого нет ничего, а с реализмом знаком мало, наверное, он требует писательской медитации )

2. если правильно понял вопрос, в чем не уверен –текст обладает определенным набором значений сам по себе и вполне может получать новые по мере.. по мере. Когда его читают – тогда и новые значения. Новые привязанности, новые ауры, новая жизнь.
Важно – не знаю, само по себе как-то.

Хотя, впрочем, это и мало относится к «Электричке», какие там «новые ауры», когда и так все понятно.


Извини, что так наседаю с расспросами - просто мало на форуме обсуждают прозу, поэтому я несознательно ушел от темы.
Считаю самым важным именно выбор авторской позиции. Джойс написал своего Улисса из желания задать новый образ рассказчика, а именно - его отсутствие. Подхватили Стайн, Набоков и пр.
Беккет сделал, на мой взгляд, совершенство - ушел от текста как средства выражения, стал рассуждать исключительно о том, как текст пишется. Это было с его стороны честно.
Теперь в эпоху после постмодернизма я прихожу к выводу, что автор настолько лишается образа, что весь текст становится сплошной пустотой, которую приходится собственными усилиями заполнять читателю.
Так вот и прочитав твой рассказ я снова задумался об этом. Ведь очевидно, что рассказчик является действующим лицом. Таким образом ты, Марк, исключаешься, но не целиком, поскольку ты задаешь движение. Таким образом, выходит лента Мебиуса. Или змея, едящая свой хвост.
Если есть мысли, то, пожалуйста, хотя я не настаиваю.


--------------------
Засим убей кесаря.
Go to the top of the page
 
+Quote Post
Марк Кирдань
сообщение Янв 10 2009, 22:15
Сообщение #7


Member
**

Группа: Студийцы
Сообщений: 14
Регистрация: 2 Дек 08
Пользователь №: 91



все-таки, я думаю, на ничего подчас бывает и ничего - читатель может позабавиться раз-другой и устать, поэтому подчас и его "собственные усилия" - суть иллюзии собственных усилий, т.е. автор вполне может контролировать выход этих иллюзий на сцену и их уход.
возможно, будут еще мысли, но я хотел бы сначала уточнить - откуда я исключаюсь - из числа авторов,лишающихся образов или откуда-то еще?
ну и другие недоговорки, могущие дать взаимное непонимание - "поскольку я задаю движение". Какое такое движение? И почему очевидно, что рассказчик явл-ся действующим лицом? Для меня это не очевидно, хотя бы потому что я даже не ставил перед собой такого вопроса. Я вполне допускаю, что это могло и проскользнуть супротив меня самого, но все-таки почему это видно, где и как?
Прости тоже щепетильность, но это я просто редко о "литературностях" разговоры веду и все как-то бессознательно в себе перерабатываю, если и случается, но вот ты считаешь самым важным выбор авторской позиции - и приводишь примеры. По примерам выходит нечто, что есть некие авторы, вдумчиво решающие механизмы своих текстов. Мне кажется, такие и подобные вопросы, а их, наверное, гораздо больше, то бишь авторская позиция - как одна буковка из алфавита, такие вопросы решаются даже как-то вне автора, в самих текстах - тут, собственно, нет ничего мистического, но есть автор, его видение, его желание, его способности и его опыт, отсюда как из определенных семян растут определенные цветы - и семечко арбуза не может выбрать себе будущее фиалки. Ну, хотя я во многом не разбираюсь.
Go to the top of the page
 
+Quote Post
Эдуард Лукоянов
сообщение Янв 10 2009, 22:45
Сообщение #8


Advanced Member
***

Группа: Студийцы
Сообщений: 153
Регистрация: 7 Апр 08
Пользователь №: 15



Цитата (Марк Кирдань @ Янв 10 2009, 22:15) *
все-таки, я думаю, на ничего подчас бывает и ничего - читатель может позабавиться раз-другой и устать, поэтому подчас и его "собственные усилия" - суть иллюзии собственных усилий, т.е. автор вполне может контролировать выход этих иллюзий на сцену и их уход.
возможно, будут еще мысли, но я хотел бы сначала уточнить - откуда я исключаюсь - из числа авторов,лишающихся образов или откуда-то еще?
ну и другие недоговорки, могущие дать взаимное непонимание - "поскольку я задаю движение". Какое такое движение? И почему очевидно, что рассказчик явл-ся действующим лицом? Для меня это не очевидно, хотя бы потому что я даже не ставил перед собой такого вопроса. Я вполне допускаю, что это могло и проскользнуть супротив меня самого, но все-таки почему это видно, где и как?
Прости тоже щепетильность, но это я просто редко о "литературностях" разговоры веду и все как-то бессознательно в себе перерабатываю, если и случается, но вот ты считаешь самым важным выбор авторской позиции - и приводишь примеры. По примерам выходит нечто, что есть некие авторы, вдумчиво решающие механизмы своих текстов. Мне кажется, такие и подобные вопросы, а их, наверное, гораздо больше, то бишь авторская позиция - как одна буковка из алфавита, такие вопросы решаются даже как-то вне автора, в самих текстах - тут, собственно, нет ничего мистического, но есть автор, его видение, его желание, его способности и его опыт, отсюда как из определенных семян растут определенные цветы - и семечко арбуза не может выбрать себе будущее фиалки. Ну, хотя я во многом не разбираюсь.


Вот тут параллельно я веду разговор с другими людьми на эту тему, и кое-что для себя проясняю. Ну да ладно...
Рассказчик являлся действующим лицом, потому что он слишком много знал. Но здесь же опять срабатывает момент иллюзии и моей читательской трактовки.
Выбор авторской позиции...
Ты, может быть, читал мои рассказы, которые я здесь выкладывал. Они откровенно слабы, но они показательны в том плане, о котором я говорю.
Своей целью я ставлю именно:

а) поэтика последовательного ухода (по Давыдову)
и
а) "Здесь, чтобы уйти" (Брайон Гайсин),

т. е.

задавая Тебе вопросы о Твоем авторском начале я , прежде всего, разбираюсь в своем и в том, насколько моя позиция правомочно. Для меня творчество это своего рода выход из Самсары, это единственная возможность, которой я вправе обладать, поскольку считаю противным желание закрепить за собой какое-либо место. Так, я отказываюсь от своего имени, отказываюсь от авторской позиции, использую массу шаблонов, все ради того, чтобы отказаться от Я и прийти к Сверх-Я.
Желание порочное, если вспомнить слова Фомы Аквинтского о дальнозоркости грешников. Еще один порочный круг. И вот возникает такое мнение:

Мое мнение: в первую очередь автор определяет для себя - что он есть, и из этого строится его текст.

(Понимаю, что я мутен, но все же прошу понять.)

Сообщение отредактировал Эдуард Лукоянов - Янв 10 2009, 22:46


--------------------
Засим убей кесаря.
Go to the top of the page
 
+Quote Post
Марк Кирдань
сообщение Янв 10 2009, 22:52
Сообщение #9


Member
**

Группа: Студийцы
Сообщений: 14
Регистрация: 2 Дек 08
Пользователь №: 91



ну, теперь, немного проясняется, отвечу, сегодня-завтра, как будет время и если будет чего ценного сказать )
Go to the top of the page
 
+Quote Post
Марк Кирдань
сообщение Янв 12 2009, 01:29
Сообщение #10


Member
**

Группа: Студийцы
Сообщений: 14
Регистрация: 2 Дек 08
Пользователь №: 91



по поводу порочности - важно прийти к сверх-я не через вихляния перед словом, а через совместное с ним созидание.
я не знаю ничего про последовательные уходы и сам от себя так до сих пор не отпал, но могу точно сказать, что люди, уходя, обычно не возвращаются. это не плохо, напротив, но к тому нужно готовиться и быть того достойным во всех смыслах.
нет, пожалуй, что-то не работает в голове.
Go to the top of the page
 
+Quote Post
Эдуард Лукоянов
сообщение Янв 13 2009, 20:27
Сообщение #11


Advanced Member
***

Группа: Студийцы
Сообщений: 153
Регистрация: 7 Апр 08
Пользователь №: 15



Цитата (Марк Кирдань @ Янв 12 2009, 01:29) *
по поводу порочности - важно прийти к сверх-я не через вихляния перед словом, а через совместное с ним созидание.
я не знаю ничего про последовательные уходы и сам от себя так до сих пор не отпал, но могу точно сказать, что люди, уходя, обычно не возвращаются. это не плохо, напротив, но к тому нужно готовиться и быть того достойным во всех смыслах.
нет, пожалуй, что-то не работает в голове.


См. эссе Рубинштейна "Кто написал стихотворенье?" из "Случаев из языка"


--------------------
Засим убей кесаря.
Go to the top of the page
 
+Quote Post

Reply to this topicStart new topic
1 чел. читают эту тему (гостей: 1, скрытых пользователей: 0)
Пользователей: 0

 



RSS Текстовая версия Сейчас: 19 Ноябрь 2019 - 07:35