![]() |
Здравствуйте, гость ( Вход | Регистрация )
![]() ![]() |
![]() |
![]()
Сообщение
#1
|
|
![]() Member ![]() ![]() Группа: Студийцы Сообщений: 14 Регистрация: 2 Дек 08 Пользователь №: 91 ![]() |
Стоит нам умирать, или верить? Косая трава –
далее благодать, неявные листья, прозрачная синева; серую небосклонь целуют сосуды-цветы... где вы, мои года, одуванчики пустоты? Солнца бы. Ивы, хлест. Качающий берег, бег маленькой стрекозы. Белый идет человек – чучело, бантики, мишура, лоскуты дрожат. Холод жует качели, согнутые дома. Мерещи тся мошкара. Солнца бы. Ветерок, тополь-бабай скрипит. Может быть, это я, внимательно говорит печальная синева, человеческий облик, вид схватившая. Хруст ветвей, долгих окон молчащий сон – здесь ли я проходил с детским еще лицом. Клинья крапивы, башни, медленный зверь плывет. Жуки, дерева, церква – золотом литых сот. Бездны песочницы, линий, преющих меж болтов яви; кора, сучки, круглы глаза костров. Эти глаза бледны – серый простор спелён странною немотой. Безлюдьем, неверием закалён. Слышу свои шаги. Ворохом гнойный клён. Десятки будто знакомых мест – дворик, пустырь, река; всё незнакомо; звенит в ушах, дёргается рука. Солнца бы. Шелухой капает с тополей, всё говорит – мерцает линза полей, полей. Всюду столбы, столпы, двери, зеркальный смог. Утро, кровью созрев, пускает животворящий сок в жилы стеклистых листьев, труб, желобков, антенн. До боли беззвучие сосен. Посланник молчит, смирен. Там сад, треугольник забора, сараи, колодцы, тлен. Вспомнить бы – воздух сырой, хризантемы, касаясь растений лбом... Пророчества детского смеха; до терпкости милый склон молчащего небосвода; сиреневый дым; коробочки на просвет – там радостно наблюдаешь, как бедствует жук-аскет. Все наши игры были презрением к маре, смерти, камням. Но мир оказался тверже, спокойней, гибельней; нам осталось лишь посмеяться. Вот велосипедные спицы, канистра, горбы безобразных мешков, дождевая вода в тарелке, акация, пакеты для червяков, сдутые стены и окна ослеплены; кошмарный дуб смеется и остывает, глядя в мою судьбу. Здесь синяя гниль, диван, раскинув снопы пружин, хранит мотыльковое прошлое; рассеянные гаражи гудят; и сияют странные миражи, над ними лопаются облака. Из каждого дома свет – и ты ли так далека – мерцанье ресниц, туманы. Здравствуй, внимательный городок. «Учиться, учиться...» кричали буквы училища на восток. Они потеряли резвость. Деревья бесцветны, оскалились водосток, аптеки, шоссе, фабричный двор, обваленная стена, решетки, крысы и с солнцем соседствующая луна, строительный мусор, штыки, мистические ужимки ниш, задворок, где смутно брезжит безумная эта тишь. Я будто бы город забыл и жил здесь всегда – куцая трехэтажка (допустим, пенаты), разорванная плита – шиповник, скамейки, стекла и где-нибудь мой двойник. вон бледный поёт, карнизы целующий, белый блик. Минутное мановенье – и юноша стал старик. Минутное мановенье – и радужная роса, куколки, трын-трава, Там музыка форм и статуй и вечная правота. Моросью выли дали, надулся ветер, кусочками пыль подняв, диковинки-плески чаек, свинцовые граи, шумит неявь. Там девушки белых лилий, там лодки качают дым, и здания возникают меж горними и земным, и звоном и звоном долгим раскрытые купола... А пó небу красный ветер, раздувший рассвет дотла, и где-то играет свадьба. От праздничного стола немедленно грянет лебедь, крылами раскинув и расколов, настойчивый горизонт, исполненный звездных львов. В расщелинах, крючьях – леший – всевидящий, многолик. стоит, призывает время, меж мёртвых, и ковыли чуть змейно кидают стебли. И неизвестные голоса рвутся, сплетаются... издали, где сморщенная полоса булыжников входит в холм. Немыслимая тошнота. Я не был прощён тобой. Гробы под тяжелым мхом, налитые синевой. Что мир? – одинокий клещ, насытившийся трухой, Старуха, моя любовь, постукивает клюкой, «Оставил нас, но зачем. Что мир твой и жизнь твоя, кем прожил ты, ухватив секунды. Скучающие края оставив; переборов безмолвие и покой Что жизнь и что призрак твой» Садимся на землю, взявшись за руки. Я кричу: «Проклятие мне, посуде, завравшемуся хлыщу» - до дрожи молчание сосен, к мерцающему плечу – спадают пушинки, рóсы – «Нам стоит ли умирать, косая трава приветствует, стонет – прозрачная благодать» Сказка о сыне, вернувшемся после скитаний в дом – «Что мир? Суета, обманка, болезнь, бессонница босиком. Раскаянье дурака – обиженные дома, обиженные столбы, старуха – все больше воздух, чернеют глаза, сквозь прорези головы муравей волочит листок, качают коробочками цветы. Старуха с укором смотрит и не прощает. Одуванчики пустоты. «Мы были тогда другие, и вечным, другим, слиты» порядочно, невозможно, восьмёрками льёт река, ботинки сияют в облаке дедушкиного табака. Что мир? Этот город скроен в пределах небытия, «Мы были тогда другие», «Вернулся сюда, скуля», Солнца бы. Ветра, мощи. Молний, разверстых сил. Молодость оставляя – вот, что тогда просил. Старое опадает. Белые лепестки. Музыка, миражи. Дева смеётся, верит. Дева, я никогда не жил. |
|
|
![]() ![]() |
![]() |
Текстовая версия | Сейчас: 26 Апрель 2024 - 17:11 |