IPB

Здравствуйте, гость ( Вход | Регистрация )


Станислав Снытко
Отправлено: Нояб 4 2008, 02:23


Newbie
*

Группа: Студийцы
Сообщений: 3
Регистрация: 13 Июл 08
Из: Санкт-Петербург
Пользователь №: 85


Наверное, из соображений всё того же остаточного юношеского максимализма (или минимализма). Если скажут, что текст дурацк, успокою себя тем, что он двухлетен. Да и вообще, действительно хочется сделать студень.
  Форум: Проза · Просмотр сообщения: #523 · Ответов: 4 · Просмотров: 17 292

Станислав Снытко
Отправлено: Нояб 3 2008, 20:55


Newbie
*

Группа: Студийцы
Сообщений: 3
Регистрация: 13 Июл 08
Из: Санкт-Петербург
Пользователь №: 85


Текст был написан два года назад, в пору пика юношеского максимализма, отсюда, видимо, и чрезмерная экспрессивность. На счёт плотности вы правы, она соответствует той самой ухе. Буду делать студень.
  Форум: Проза · Просмотр сообщения: #520 · Ответов: 4 · Просмотров: 17 292

Станислав Снытко
Отправлено: Окт 21 2008, 21:03


Newbie
*

Группа: Студийцы
Сообщений: 3
Регистрация: 13 Июл 08
Из: Санкт-Петербург
Пользователь №: 85


– Ну вот, доктор, что вы теперь мне скажете?
– Гм…
Чёрная бородка с седыми волосками. Я понимаю все его приёмы и оцениваю их сочувственно. Он хочет меня успокоить. Он говорит каждым жестом: не бойся, всё будет зер гут. Белиссимо. Буэнос-Айрес. Неторопливо почёсывает глаз, запустив палец под линзу очков, медленно выворачивает руку, изящно, как балерина. Затем закручивает рукой ухо. Оно вытягивается интересной спиралькой. А вот у него лирическое отступление: о пользе изучения родной истории. Что де: история – это отнюдь не просто так. Это урок всем нам, это не бессмысленно… Усыпляет дрожь отвлечёнными рассуждениями.
Как говорится, ради Бога… Или кто у вас?..
Кто у вас?
У вас?
Глядя на ушную спиральку милого доктора, я вспомнил вдруг предсмертное двустишие Нестора. Зачем я гнался по бетонной дороге? Это была просто бетонная дорога. Словно кто-то спросил: не хочешь, Кирочка, размяться? По плитам пробежаться? А я сказал: Хочу! – Хотя не говорил. И вот – предсмертное двустишие друга. Среди купольных пузырей, должно быть, он летает сейчас.
Чем дальше я бегу
Тем меньше я могу, – поёт Нестор своё на небесах.
Памятка: Не забыть про писательницу из Райволы, её кота и памятник коту (кошке).
Хорошо, не забуду, ¬– клянусь самому себе.
– Хотите, на крови поклянусь!
– Не надо, – отвечает Ванда Карповна. Она стоит у калитки с ведром, полным колодезной воды, с коромыслом, удилами, жбаном ухи.
– Удалась ли ушица?
– Вполне, вполне…
Она прихлёбывает мутный серый бульон из котелка. Жалобные рыбьи глазки смотрят со дна через кипячёную труху и лавровый лист. Рыбкам нечем жонглировать в таком сосуде. Тоска сводит всё рыбье тело. Они чувствуют, как плавнички теряют ярко-красный цвет, как искорки из глазок выходят, поднимаются на поверхность и там лопаются, словно жировые пузырьки.
– Вы хоть думаете, кого вы пьёте?.. – безответно вопрошаю Ванду.
Тоска у рыбок. Будто вышел в широкое поле, утолив жажду, растянулся грешным телом в травах, любуясь светилом… – И вдруг прочёл: Паспорт гражданина РФ, серия №…, выдан отделением… района… гражданин обязан…
Будто едешь в трамвае: без билета и с отпоротыми карманами…
Только комендант заглядывает ко мне, тоже любитель выпить.
– Я извиняюсь, кхе… Кирилл Андреевич… А где тумбочка?
Что вы прицепились с этой тумбочкой?! Как будто на ней свет клином сошёлся. Батюшки светы!.. Выхожу к валунам в саду-огороде, зрю в проём погреба. Там темно. Последнее солнце тонет в ведре Ванды Карповны. Последнее солнце в жизни несчастных рыбок.
– Вы зачем мужа убили, а? Зачем, я спрашиваю, мужа убили?..
Пожимает плечами.
– Не знаю. Само как-то получилось…
Да уж, «получилось» – хорошее здесь слово!
Тупейшая из царевен одета в красный сарафан, кокошник… Черевички, или какие-то там народные штучки с каблучками, розеточками, перевязками… Тесьма с нашивкой «Компания Зингер». Коромыслом подталкивает белый блин в ведро, солнце нехотя идёт ко дну. В дачном посёлке стремительно темнеет, сразу наступает ночь. Кузнецы поют и куют, создавая уют.
Или светляки, или саранча… Что-то костистое, чем не накормишь даже мальчика Гошу. С трудом, по памяти нашарил в траве зелёного жука ромбовидной формы, пускаю его ходить на свою голую ногу, пока дурак комендант возится на соседней веранде, собирает улики на меня, постояльца дачи № 1. Опилки, пушинки древесной трухи от сожжённой тумбочки сдувает в прозрачный пакетик, прячет в карман.
Жучок ползёт. И я готов повторять это тридцать тысяч раз назло всем тем упырям, что не любят, когда жучки ползут!
А мой жучок ползёт по моей ноге, оторванный от привычных вечерних занятий. Украинцы называют таких жучков звучным неуклюжим словом, похожим на «блямба» или «лапсердак», но я забыл это слово, иначе обязательно произнёс бы в глаза коменданту, и в его ноздри, и в его уши. Преодолевая трудность моей гладкой ноги, пройдя ступню и бледную лодыжку, зелёный жук карабкается выше, скользя изящными ножками, цепляясь двупалыми за волоски. Хватается – и подтягивает себя вверх – волевым шагом, поступью жука-отличника.
Наблюдаю усилия, помогаю им указательным пальцем, где необходимо, и совсем не чувствую заката, тоски по утопшему на болоте Подписчику, одиночества – без тела этого почти незнакомого семьянина, стремившегося к ягодам клюквы – с марлею, с бинтами в карманах. И вот что вспоминается: крик почтовой служительницы в нарукавниках, которая пролетала, словно ястреб над Прометеем, крича узнику «Уголка подписчика»: – Уйдешь – помрёшь!
Ан ведь так и вышло, чёрт возьми. Жучок опять сползает, подталкиваю его. Он снова сползает, сползает, сползает, в самый низ. Начинает весь путь сначала, от лодыжки. Бог с тобой, начинай, дружище! – успокаиваю насекомое.
И когда пьянчуга-комендант выходит, сурово-решительно глядя на меня, произношу, лёжа на траве в полумраке, приподымая ногу с жучком:
– Вот какое техничное животное! Видал!
Ничего не понимает. Тупее тумбочки, ей-богу! Беру ножницы. На лезвии застыл Гошин волосок. Бог с ним. Пусть стынет дальше.
– Подойдите поближе. Ближе… В дубовой роще были?.. Ягоды для детей своих собирали?
– Не, ннне, – лепечет комендант, обходя меня по окружности, очерченной красным химическим карандашом с золотистым космическим рисуночком на боковой грани. Я знаю: это Иосиф Константинович Прыпь по ночам проводит зону отчуждения от меня, безопасности для других. А в болотистом лесу… Извините, лесу с многочисленными влажными низинами и пористыми почвами, – рабочими секретного лампового завода ему был воздвигнут памятник из мрачного чугуна на чёрном гранитном постаменте: «Благодарные потомки». Какие потомки? Те самые, память о которых хранят наши предки? Смехотворно. Ему: как политическому деятелю, автору трактатов, возвели монумент и приставили к постаменту часового – без штанов, плачущего.
Комендант убегает к спасению, прочь от дачи № 1, находящейся как бы на расстоянии, на лишнем полукуске края общей территории. Из-за каждого ствола, каждого пня, куста можжевельника, сосновых крон, с крыш сараев, из-под заборов и через зияющий проём погреба за ним с тявканьем бросаются сотни маленьких рыжих лис. Ловко перескакивая выступающие из земли сосновые вены, преодолевая зубчатые гранитные валуны, зверьки скребут коготками землю, оставляя тёмные царапины, и комендант задыхается от страха, косо оборачивая свою голову, падает, споткнувшись. Ноги его подкосились на бегу, не достигнув даже Гошиного дома. Теперь они конвульсивно вздрагивают. Лисы опасливо обнюхивают эти ноги, обступая коменданта. Под ним темнеет земля: лужа выступает. Лисы принимаются глумливо лакать из этой лужи и, напившись вдоволь, расходятся.
  Форум: Проза · Просмотр сообщения: #498 · Ответов: 4 · Просмотров: 17 292


New Posts  Открытая тема (есть новые ответы)
No New Posts  Открытая тема (нет новых ответов)
Hot topic  Горячая тема (есть новые ответы)
No new  Горячая тема (нет новых ответов)
Poll  Опрос (есть новые голоса)
No new votes  Опрос (нет новых голосов)
Closed  Закрытая тема
Moved  Тема перемещена
 

RSS Текстовая версия Сейчас: 14 Октябрь 2019 - 02:30